Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

0
50

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

Константин Лесик провел день с молодым тренером.

instagram.com/shelepen_polina / Александр Мысякин, Sport24

Этери Тутберидзе сейчас — главное лицо мирового фигурного катания, лучший тренер планеты (официально), способный создавать инфоповоды, даже не произнося слов.

Этери Тутберидзе 20 лет назад — никому не известный специалист, который недавно вернулся из США, с трудом нашел работу и ютится на одном льду с хоккеистами.

Полина Шелепень — первая звезда Тутберидзе. С Полиной Этери Георгиевна впервые победила на международном турнире, впервые попробовала четверной и впервые дала интервью. А первая встреча фигуристки и тренера случилась аж в 1999 году.

Сейчас Шелепень 25 лет. Ровно столько было Этери Георгиевне, когда еще совсем маленькая Полина пришла к ней на каток «Серебряный». Сейчас она уже тренирует сама и даже ставит своим ученицам четверные прыжки.

Корреспондент Sport24 Константин Лесик провел с Полиной целый день. Мы поработали на тренировке с юной ученицей, поиграли в Counter-Strike и поговорили о жизни.

«Буду вести группу фигуристов только в роли основного тренера»

Общаемся на катке на востоке Москвы, пока ученица Полины разминается перед занятием.

— Как сейчас выглядит обычный день Полины Шелепень?
— Просыпаюсь, еду в торговый центр на каток, работаю, возвращаюсь домой и занимаюсь съемками для своего ютуб-канала. Провожу стримы. Каждый день работаю, каждый день снимаю.

— А выходные?
— Лежа на кровати. Это накопительный эффект — в течение недели я то в работе, то в стримах. Поэтому в выходные мне нужен полный покой.

— Расскажи про ученицу, с которой ты сегодня занимаешься.
— Соне восемь лет. Работаем вместе полтора года. Она из Оренбурга, где постоянно тренируется, но сейчас практически постоянно в Москве, занимается здесь со мной, чтобы улучшать свои навыки. В родном городе льда пока нет (интервью записывали в августе — Sport24). Умеет делать все двойные, каскады два-два, перешли к изучению тройных.

— Сейчас все твои занятия проходят на этом катке?
— Весь лед здесь. Еще есть тренировки в зале.

— Раньше у тебя была группа.
— Да, я работала вторым тренером у Анны Царевой.

— Почему перестала?
— Не сошлись мнениями. Однажды я решила, что буду вести группу только в роли основного тренера. У меня свое видение фигурного катания и того, как должен быть построен процесс.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

«Ставить четверной ученице сложнее, чем прыгать самой»

— Сколько сейчас у тебя учеников?
— Восемь девочек. Занимаюсь индивидуально, но иногда беру их в группе. Раньше у меня практически все ученики были мальчиками, теперь одни девочки.

— В предыдущих интервью ты говорила, что тебе проще работать с мальчиками. Что-то изменилось?
— Изменилось то, что я начала лучше понимать девочек. Теперь мне комфортно работать со всеми. Просто с мальчиками как-то быстрее наладился контакт.

— Ты писала, что ставила девочкам четверные.
— Пробовали, но недоучили, потому что начался сезон переходов и дети расходились по тренерам. В этом деле нет большой разницы между девочками и мальчиками. Девочки даже более драйвовые. Говорят: «Хочу прыгать, хочу учиться». Более зрелые в этом плане.

— Сколько лет ученице, с которой пытались сделать четверной?
— 12.

— Как она сообщила тебе о своем желании?
— Мы прыгали, и она стала чувствовать, что легко идет тройной. Говорит: «Можно я попробую?» Отвечаю: «Давай, только аккуратно. С головой». И начали заходить.
В моем случае инициатива идет от спортсмена. Нет такого, что я говорю спортсмену пробовать, а он сомневается из-за страха. Фигуристы хотят сами.

— Но тебе самой страшно?
— Конечно. Хочу, чтобы все обходилось без травм. Мы не так часто учим четверные, поэтому опыта не так много. В плане тройных все более спокойно.

— Можешь сравнить эмоции от четверного со стороны спортсмена и со стороны тренера?
— Помню, как мне самой в 12 лет Этери Георгиевна предложила исполнить квад. Кручу больше трех оборотов и думаю: «Главное, крутиться и не раскрываться». Недокрутила половинку, упала, но думаю: «Зато что-то новое, здорово». Еще пробовали в 14 лет, но тогда уже не было такого страха.

Когда пробуешь со своим спортсменом в первый раз, это намного страшнее. Ты ведь не знаешь, что у него в голове, насколько он готов в моральном плане.

— Каких детей берешь к себе на подкатки?
— В основном 8-9-летних.

— Сколько будет стоить час занятий с тобой?
— Что за инсайдерские вопросы (смеется).

— Ну это же открытая информация?
— 3500 рублей.

Полина уезжает работать с Соней, мы возвращаемся к разговору через час. Но для начала я задал пару вопросов ее ученице, которая согласилась дать мини-интервью за шоколадку (мы пришли к консенсусу, сначала девочка просила 5 тысяч рублей). Соня рассказала, что Полина Сергеевна — добрая, больше всего ей нравится прыгать риттбергер, а ее любимая фигуристка — Саша Трусова. Соня хочет быть как она.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

«Бывает, сильно ругаюсь на детей. Но мой метод — кнут и пряник»

— Как прошла тренировка?
— В основном шел упор на изучение двойного акселя, усердно поработали над вращениями. Получилось плодотворно.

— Какие цели у девочки?
— Выучить дупель и тройные, потому что в этом году Соня хочет отобраться на зональные соревнования, для регионов это очень важные старты. Она сама изъявила желание там выступить. Поэтому упор сейчас на тройные.

— Меня удивил тариф в 5 тысяч рублей за интервью.
— Она много прикольного говорит. Дети рано взрослеют, думают, как зарабатывать. Не знаю, откуда в ней это, наверное, вырастет бизнес-леди. Она очень хитрая девочка.

— В чем это выражается?
— Смотри, тебя же на шоколадку развели? Сейчас дети очень умные. Даже в плане тренировок. Бывает, скажешь: «Если не сделаешь что-то, то я тебя больше на лед не пущу», а они понимают, что где-то я лукавлю.

— Ты сказала, что ты не хотела быть вторым тренером из-за своего видения фигурного катания. Какое оно — видение фигурного катания Полины Шелепень?
— Когда я работала вторым тренером, было тяжело из-за того, что у меня был свой взгляд на многие вещи. Но в этой роли ты не можешь руководить процессом, можешь только предложить. Я люблю больше отталкиваться от СФП (специальная физическая подготовка), очень многие тренеры забывают, что это важная вещь. У каждого тренера свое видение, думаю, каждый хочет быть главным.

— То есть ты немного диктатор?
— Ну да, еще я стала проводить свои сборы, где была главным тренером, организатором, общалась с родителями, набирала свою команду: хореография, скольжение. Я вошла в этот процесс и поняла, что мне нравится, когда все решаю я, пусть это и определенный груз ответственности. Я как-то с этим справлялась и пришла к тому, что хочу быть главной.

— Ругаешься на детей?
— Ругаюсь.

— Сильно?
— Бывает и сильно. У меня кнут и пряник. Все время хвалить нельзя, дети сядут тебе на шею. И все время ругать тоже нельзя, потому что спортсмен может просто потерять веру в себя и доверие к тебе, будет думать, что ты ругаешь их ни за что. Поэтому я придерживаюсь кнута и пряника.

— А в процентах? Например, три раза похвалила, один раз наругала.
— Это зависит от состояния спортсмена. Если я вижу, что он где-то в облаках летает, то, конечно, надо взбодрить. Иногда спортсмен приходит в рабочем настроении, и мне вообще не приходится ругаться. Я не так часто ругаюсь.

«Тебе навязывают Олимпиаду, а ты из-за этого упускаешь свою жизнь»

— Что больше всего ты любишь в родителях?
— Люблю, когда они помогают, не вмешиваются в тренировочный процесс.

— Помогают и не вмешиваются — это не противоположные вещи?
— Иногда я прошу, чтобы ребенку что-то сказали, что-то сделали, повлияли именно с родительской точки зрения. А есть дети, которые сначала слушают родителей, а потом тренера. Такого быть не должно. Тренер должен быть авторитетом на льду. Если происходит наоборот, то из этого ничего не получится.

Например, я говорю, что это плохо, ребенок выходит, а мама ему говорит: «Нет, это было хорошо, просто тренер придирается». Это сразу портит отношения между мной и ребенком.

— То есть главное, чтобы родитель на тренировках ставил тебя выше, чем себя?
— Да. Вообще, идеально, когда ребенка приводят и уходят. А возвращаются уже тогда, когда нужно забрать ребенка, спрашивают, что и как.

— У Этери Георгиевны, кстати, противоположное мнение. Она говорила, что, когда приходит родитель, спортсмен сосредотачивается. У тебя не так?
— Есть такие дети. Но я не очень это люблю, потому что ребенок должен уметь тренироваться не для родителя, не для тренера, а для себя. Поэтому я стараюсь от этого отучать. Если ребенок зависит от родителей и не хочет работать, я сделаю так, чтобы он захотел.

Но есть и обратная сторона, например, когда мама видит, что у ребенка что-то не получается, начинает переживать, волноваться. Ребенок выйдет со льда, мама его наругает, начинается нервотрепка. И спортсмен перестает слышать тебя на тренировке, потому что у него есть задача: сделать хоть как-нибудь. Моя бабушка ездила со мной на тренировки долгое время, и я тоже очень сильно переживала не столько из-за того, что тренер ругается, а из-за того, что я выйду, и бабушка наругает. Но у меня со спортсменами такой проблемы нет. Они не зависят от своих родителей.

— С детьми какого возраста тебе проще всего работать?
— Я долго думала над этим вопросом сама. Что-то донести до взрослого легче, но у них уже переходный возраст, характер, они могут вспылить и до них трудно достучаться. С маленькими в этом плане проще, ты можешь наругать, он пойдет и сделает, не задаст лишних вопросов. Надо сделать это, это и это. Он идет и делает. Старшие начинают спрашивать: зачем, почему так, почему не так. Но со взрослыми нужно просто вести диалог, тут идет больше психологическая работа.

— Какие цели, перспективы у тренера Полины Шелепень?
— Если брать просто группу в плане составления тренировок, то я готова. Но в моральном плане будет сложно, мне уже довелось столкнуться с тем, что я вела региональных детей два года, а потом они резко ушли от меня к более хорошему тренеру. Для меня это было больно.

Я подумала, что когда у меня будет своя группа, то это нормально, что спортсмены будут уходить. Но у меня есть проблема: я очень сильно привязываюсь к детям. Сейчас на подкатках я понимаю, что они могут уйти к более хорошему тренеру, я готовлю их к этому. Но в группе это будет больно и тяжело. Не готова к этому морально. В принципе, просто набрать группу — это несложно. Но как я буду с этим справляться — уже другой вопрос.

— Ждешь, когда с возрастом станешь более спокойно к этому относиться?
— Да, когда я буду относиться к этому лояльнее. Возможно, с возрастом это придет, потому что из года в год я все думаю об этом, но ни к чему не прихожу.

— У тебя есть мечта как у тренера?
— Мне хотелось бы быть просто хорошим тренером. Не одного конкретного спортсмена, а доводить многих фигуристов до высокого уровня.

— Может, выиграть что-то?
— Ну, выиграют, и хорошо.

— То есть ты не ставишь себе цель, например, воспитать олимпийского чемпиона?
— Мне в детстве тоже навязывали: «Ты должна выиграть Олимпиаду». И я во всех интервью говорила, что хочу стать олимпийской чемпионкой. А с возрастом это как-то улетучилось, появилось желание просто всем запомниться в хорошем плане, что была такая фигуристка, что она прыгала, красиво каталась.

С возрастом приходило осознание, что вся жизнь не должна крутиться вокруг Олимпиады. Ты пропускаешь многие моменты ради одного… И в итоге не доходишь до него, упуская свою жизнь.

Собака, татуировки и медали

После льда мы приехали с Полиной к ней в гости. Сейчас Шелепень живет с мамой, братом и белым псом Каспером, которого купили на выставке кошек.

«Пришли, чтобы выбрать породу кота на будущее. И там было три щенка. Не знаю, почему, но они продавались. Я взяла это чудо на руки, а он облизнул меня и уснул. Как я могла положить его обратно?» — вспоминает Полина, в эту же секунду играя с Каспером.

Белоснежный шпиц встречает гостей громким лаем. Чтобы успокоить питомца, незнакомцам достаточно взять его на руки. Правда, потом он будет лаять снова. Чтобы с ним поиграли.

«Ему год и три месяца. Назвали Каспером потому, что он — маленькое доброе белое приведение. А еще мой парень, который был программистом, шутил, что Каспер — это как антивирус Касперского. Тоже защищает».

У Полины три татуировки, которые она набила в 23 и 24 года. Первая на предплечье, в центре композиции — девушка. По контуру — дерево жизни, а слева — звездное небо со снежинкой, которые символизируют фигурное катание.

Вторая на ноге — кит в космосе. Любимое животное Полины. Третья — на ключице. Там изображен лев — царь зверей и знак зодиака девушки.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

Продолжаем экскурсию по квартире. Медали и кубки висят и стоят в трех местах — их у Полины больше сотни.

Самые красивые — два серебра с финалов юниорского Гран-при.

Самая важная — за третье место в произвольной программе на юниорском чемпионате мира. Награда маленькая, зато в коробочке. А также золото Спартакиады, которую первая звезда Тутберидзе выиграла только с четвертого раза.

Самая необычная награда — колокол с этапа Гран-при в Куршевеле.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

«Сейчас я расскажу тебе историю, как мы несли эту штуку с соревнований», — смеется Шелепень.

«У нас закончился турнир, потом был допинг-контроль. Возможно, я перенервничала, но сдавала очень долго. Не осталось никаких автобусов, которые бы увезли нас в гостиницу. И мы вместе с бабушкой и Этери Георгиевной с этой «балдой» по горам, гремя, шли в гору. Вещь, конечно, красивая, но нести ее очень тяжело».

Самый ценный подарок от болельщиков — игрушка зайца ручной работы в платье, в котором Полина выступала в 2009 году.

«Когда я уже начала работать тренером, меня пригласили в Ангарск. Я там проработала где-то два месяца. И родители подарили мне вот такую игрушку. На ней платье, в котором я выступала в финале Гран-при. А на ухе написано мое имя».

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

Садимся разговаривать.

«Бросила плавание после слов Тутберидзе»

— Как ты стала фигуристкой?
— Благодаря манной каше. В детском садике из-за нее у меня каждый раз была истерика. Воспитатели звонили маме, говорили, что у вас ребенок рыдает. Я была гиперактивной, и мама понимала, что надо куда-то меня отдавать.

Мы жили рядом со спортивным комплексом ЦСКА, было три варианта: плавание, спортивная гимнастика и фигурное катание. В бассейн я тогда уже ходила вместе с братом, но мама не хотела, чтобы я была пловчихой, потому что у них широкие плечи. На спортивной гимнастике я стерла все колени и сказала маме, что сама не хочу. И вот с третьей попытки пошли на каток. Затянуло.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

— То есть фигурное катание было на третьем месте?
— Да. При этом плавание я не бросала. Но, когда мы попали к Этери Георгиевне в юном возрасте, она сказала, что и бассейн, и фигурное катание — это очень сильное переохлаждение, поэтому надо выбрать что-то одно. И мама без раздумий выбрала фигурное катание.

— Сколько и где ты тренировалась до Этери Георгиевны?
— Сначала я пришла в ЦСКА, там всех маленьких детей просто вывалили на лед, была всего одна тренировка. Еще тогда был Стадион юных пионеров на «Динамо», там я занималась около недели, маме что-то не понравилось в тренировочном процессе. Единственный ближайший каток — «Серебряные акулы», туда мы и пришли к Этери Георгиевне.

Но была одна проблема: она вела только одну группу для старших детей, а я еще ничего не умела. Тутберидзе сказала, что возьмет меня и еще четырех таких же карапузов, чтобы вести группу совсем маленьких детей. Это был 1999 год, мне было 4.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Итудиc перечислил причины поражения ЦСКА от «Црвены Звезды» - 23 октября 2020 - Sport24

— Ты помнишь первую встречу с Этери Георгиевной?
— Нет, вообще нет. Столько всего происходило: то гимнастика, то плавание, все смешалось. Только какие-то отдельные воспоминания, когда мне было уже лет 6-7.

— А каток?
— Каток помню, я каталась там с четырех до двенадцати лет. Недавно даже была там на соревнованиях. Многое, конечно, изменилось, но наши фотографии там тоже висят.

Возвращаться туда я бы не хотела, там все для хоккея. Нас пихали в раздевалку после потных вонючих мальчиков. А в «Хрустальном» у нас отдельная раздевалка была, все для фигурного катания, никакого хоккея. Это очень сильная разница.

— В «Хрустальном» все уже было по-другому?
— Помню, как мы были в восторге. Хороший зал, условия, удобное расписание. Появилось много льда, до этого мы вообще катались только полтора часа утром, а потом бегали по разным каткам, чтобы еще добирать лед, потому что его не было.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

Первый четверной в истории группы Тутберидзе

— В журнале «Московский фигурист» за 2008 год есть статья о тебе и Тутберидзе. Там твоя бабушка рассказывает, как ты вдохновилась прокатами мальчиков в Новогорске и попробовала исполнить четверной. Помнишь это?
— Помню. Я раньше не видела подобных вещей, потому что в группе не было сильных спортсменов кроме меня. Поэтому для меня увидеть четверные вживую — это было нечто. На тот момент я уже прыгала все тройные и каскады 3-3, хотелось чего-то нового.

Тогда на прокатах была еще Лиза Туктамышева, она пробовала тройной аксель, и я думала: «А я чего? Я разве не могу?» Поэтому попросила у Этери Георгиевны разрешения прыгнуть. Ситуация была из разряда «ничего не поняла, но было очень интересно». Я скрутила, упала, кто-то похлопал. Что-то новое для меня, эмоциональный подъем такой был. Поэтому мне запомнилось.

— А почему не тройной аксель? Как Лиза.
— Были проблемы с дупелем, он был для меня самым сложным. Тогда я адекватно понимала, что тройной аксель будет сделать сложно. Даже на удочке, когда мы пробовали, тот, кто меня держал, говорил, что идет очень тяжело. А сальхов я сама прыгала, он у меня лучше всего шел.

— Как отреагировала Этери Георгиевна, когда ты сказала, что хочешь прыгнуть четверной?
— Она не подала того удивления, которого я ожидала. Сказала: «Хорошо, давай». Я подумала, что, раз тренер в меня верит, значит, все хорошо. Она меня не отговаривала ни в коем случае.

— И сколько у тебя длился роман с четверными? Много ли пыталась?
— Нет. Тогда то, что я прыгала в своем возрасте, считалось «вау». Выучить все тройные и каскады 3-3 в десять лет было очень круто, поэтому каких-то мыслей побыстрее выучить квад не было. Я как раз тогда еще попробовала, потом пару раз мы пробовали у себя на тренировках, и еще один раз я пробовала, когда мне было 14, я была в лютой, в очень хорошей форме. Падала с чистого прыжка, точно помню. Но это было перед моим первым финалом Гран-при, мы решили не рисковать. Потом начался переходный возраст, я сильно росла, у меня болели колени, спина. Было не до четверных, было до здоровья.

— Ты сказала, что перед финалом Гран-при вы не хотели рисковать. То есть была вероятность, что ты могла показать четверной на соревнованиях?
— Да, я более чем уверена, что могла бы. Когда я пересматриваю старые видео, то вижу, что у меня прыжки с запасом, достаточно техничные. Я уверена, что если бы мы в районе 13-14 лет плотно занимались четверными, то я бы точно их прыгала.

— Если мы представим, что ты занималась не в то время, а на десять лет позже…
— То я бы была с четверными. Если учитывать, как фигурное катание развивается сейчас, то если бы мы тогда думали обширнее, что и четверные уже учить можно, то я бы уже тогда могла прыгнуть.

— Ты пробовала только сальхов?
— Да, только его.

— У Этери Георгиевны тогда прыгал кто-то еще четверные?
— Нет, тогда нет. Чуть позже некоторые мальчики пробовали четверные.

— Получается, ты и среди мальчиков, и среди девочек была первой?
— Да. Говорили, что вот, девочка четверные прыгает, а вы, мальчики, чего? Я их подстегивала.

— Ого, значит, у Этери Георгиевны с девочками результаты были лучше с самого начала.
— Просто работа с девочками и с мальчиками очень разная. Когда мальчики формируются, они становятся сильнее, у них все происходит позднее. У девочек же наоборот — чем раньше, тем лучше. Мальчики могут выучить прыжки позже, и в этом нет ничего криминального.

Например, Макар Игнатов выстрелил в прошлом сезоне. О нем не особо было слышно, но он запрыгал и начал выступать стабильно. У девочек такая история, чтобы кто-то выстреливал в 18 лет, насколько я помню, не происходила. По крайней мере, в России.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

«Проще работать, когда есть конкуренция. Но не когда тренер теряет к тебе интерес»

— Цитата из еще одного твоего интервью: «Когда мы выезжали с Этери Георгиевной на соревнования, с ней было очень приятно проводить время. Вне льда она была очень доброй, веселой, мы много гуляли». Можешь вспомнить какую-нибудь историю, где вы с Этери Георгиевной проводили время?
— Конечно. Это был финал Гран-при в Канаде. Он проводился в канун Нового года. Магазины были ярко украшены — как в сказках или фильмах. Гуляли вместе с Юлей Липницкой. Было сказочно красиво, где-то даже у меня была фотография с Этери Георгиевной, я ее прямо в этих гирляндочках сняла. Такой прилив новогоднего настроения.

Вообще, наша любая поездка на соревнования втроем всегда проходила очень хорошо, было весело и смешно. Но больше всего запомнилась та атмосфера в Канаде.

— Ты долгое время была единственной ученицей топового уровня у Этери Георгиевны. Потом появилась Юля Липницкая. Была и Женя Медведева, но на высоком уровне тогда вы конкурировали с Юлей. Как проще: когда ты лидер группы или когда есть, с кем соревноваться?
— Второе. Но если при этом мой тренер не теряет интерес ко мне. Мне было это важно. Но я могла прогрессировать в обоих случаях. Если я вижу, что кто-то не в моей группе делает больше, чем я, то я могла ускорить процесс изучения чего-либо. Или до того, как пришла Юля, мне было проще осознавать, что я буду на три головы выше всех на соревнованиях, чем ждать, что кто-то ошибется.

Но главное — это чтобы у тренера был интерес ко мне. Чтобы я видела ту же веру в меня, что и раньше.

— А ее не было?
— По моим ощущениям, как-то немножко ушел интерес. В принципе, понятно, я стала не одна, но мне тогда как шестнадцатилетнему ребенку было сложно это принять. Столько времени быть одной, ведущей. С одной стороны, это было хорошо, я радовалась, что наша группа становится сильнее. А с другой стороны, мне было важно, чтобы тренер продолжал поддерживать со мной те же отношения, что были раньше.

— Ты помнишь, как Липницкая пришла в вашу группу впервые?
— Очень хорошо это помню, потому что накануне ее перехода мы ездили на соревнования, где Юля тоже выступала, и она запомнилась мне, как, наверное, всем, своей растяжкой. Она тогда ничего особо не заняла, но мне запомнилась. Когда она впервые пришла к нам на тренировку, я подъехала к Этери Георгиевне и шепнула на ушко: «Этери Георгиевна, вы же помните эту девочку?» Она ответила, что нет. «Она же, помните, вращалась красиво, затяжки делала, вы скажите ей вращение сделать».

И Юля как раз свечку свою, бильман шикарный показала. Я еще к ней тогда подбежала и сказала: «Я тебя помню, мы на соревнованиях виделись». Наверное, она тогда очень удивилась, потому что не ожидала, что я ее знаю. Но с тех пор мы подружились.

— Общаетесь сейчас?
— Мы давно не общались. Но мы можем редко говорить, а потом на полдня разговориться.

— Поздравляла ее с рождением ребенка?
— Нет, не поздравляла, было очень много работы, времени на соцсети не хватает.

— Цитата Этери Георгиевны из интервью 2011 года: «Полина довольно тяжело переносит роль лидера, ей комфортнее, если есть за кем тянуться. Два года назад, когда мы повезли ее на юниорский финал Гран-при, все считали, что она выиграет, а она осталась второй. В том году была пятой. Сейчас, когда на первые роли вышла Липницкая, Полина успокоилась и стала кататься гораздо лучше».
— Возможно, я стала спокойнее потому, что от меня не ждали и не требовали столько, сколько ждали и требовали раньше. С этим соглашусь, роль лидера сложная. Все ставки в группе сделаны на меня, тренер вкладывает в меня. И ты не хочешь это не оправдать. Каждый мой провал был для меня тяжелым. Не то, чтобы я что-то не выиграла, я подвела тренера, подвела родителей. Когда появилась Юля, я понимала, что, если я где-то не смогу, сможет она. И так тренеру будет проще. И я действительно успокоилась.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

«После Игр-2014 всплеск интереса был сильнее. Олимпиада-2018 получилась трагичной из-за Медведевой»

— Еще ты говорила, что было время, когда вас с Липницкой сталкивали лбами.
— Было. Я считала, что это глупость, потому что если брать атмосферу тренировок, то мы спокойно выходили, если у меня плохое настроение, я видела, что Юля прыгает, и тянулась за ней, и наоборот, если она не в настроении и видела, что я, например, настроена на тренировку, то мы в этом плане друг друга поддерживали.

Мы поддерживали друг друга, вне соревнований хорошо общались. Поэтому я вообще не знаю, откуда появилось это сталкивание лбами.

— А в чем это выражалось?
— В основном на сайтах сидят диванные критики, которые, не зная всей картины, делали какие-то выводы. Нас тренер-то никогда не настраивал на то, что мы должны друг друга обыгрывать. У нас стояла задача пойти и чисто откатать на свой максимум.

— Взять первые два места.
— Для нее в глубине души, конечно, первые два места было хорошо. Но нас не настраивали так, что мы должны друг друга обыграть. Мы должны выйти и сделать свою работу. Это была установка тренера. Людям, наверное, было комфортнее понимать, что нас сталкивают лбами. Мы просто это тоже читали, смеялись над этим.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

— Можно ли сравнить это с тем, что происходит в последние пару лет. Например, в случае с Медведевой и Загитовой.
— У нас это вообще ерунда, если сравнивать с тем, что пишут о Жене с Алиной. Там не просто война девочек, там война фанатов, а это еще страшнее. У нас все было в лайт-режиме.

— Чувствовала, что в то время фигурка была менее популярной?
— Конечно. После Олимпиады в 2014 году, когда наши отлично выступили, фигурное катание взлетело, все бегут сломя голову отводить детей в секции. В три года даже некоторые. Для меня три года — это очень рано, кажется. Ребенок вообще не понимает ничего, а уже коньки — соображай, занимайся. На последней Олимпиаде наши девочки победили, в одиночное катание очень много людей сейчас рвется.

— По твоим ощущениям, когда был сильнее всплеск: в 2014-м или в 2018-м?
— В 2014-м. Это же у нас в стране проходило, и мы с таким разрывом победили: и в командном, и Аделина выиграла, и парники, было много всего. Там был фурор. Юля запомнилась всем со «Списком Шиндлера».

Как по мне, в Корее Олимпиада получилась какая-то чуть-чуть трагичная, потому что Женя заняла второе место, и эту тему очень сильно развили. Хотя, если смотреть со стороны, классно же: первое и второе место! А эти их личные трагедии — понятно, что по-человечески кому-то обидно, но именно этими несчастьями, переживаниями за Женю был в итоге перебит сладостный вкус победы.

— Ты чувствовала, как Юле было тяжело из-за свалившейся популярности?
— Да, мы с ней переписывались. Не в сам олимпийский цикл (понимала, что ей вообще не до меня), а после, когда, как мне казалось, все уже подутихло. Когда встретились, я почувствовала, как ей тяжело.

Она говорила: «Полин, я даже не могу выйти в магазин, потому что меня везде атакуют камеры, мое личное пространство постоянно нарушают». Видела, как она устала от всего этого. Она не такой человек, который будет все время мелькать в рекламах. Видела, как тяжело ей это давалось. Сейчас, мне кажется, у нее такой момент наслаждения, когда все вроде как подутихло и она спокойно живет.

— Другие взяли на себя.
— Да, правильно. Не то чтобы про нее забыли, просто переключились на других.

«Когда ушла от тренера, почувствовала облегчение, что мы не будем больше ругаться»

— Что подтолкнуло тебя к уходу от Тутберидзе?
— Это копилось достаточно долго. Были обиды, даже хотела уйти в середине сезона. Мы с Этери Георгиевной поругались, нас позвал директор, сказал по очереди говорить, что нам не нравится; мы должны были прийти к какому-то выводу, решить этот вопрос. Помню, что мы обе просидели молча, ничего не говорили.

Я-то, понятно, слова сказать не могу, и Этери Георгиевна тоже не стала что-то раскритиковывать. Это было перед первенством России в Новогорске. Директор сказал, мол, раз такая ситуация, вы сейчас успокаиваетесь, начинаете работать, полноценно стараетесь, и если на первенстве России это дает результат, то вы продолжаете работать. Если нет — расходитесь. Тогда я выдала два идеально чистых проката, отобралась на юниорский мир, и мне казалось, что все налаживается.

Съездила на мир, выиграла Спартакиаду и вроде как вздохнула, что мы все решили. Потом мы поехали на сборы, и там опять начались ссоры и ругань. Я почувствовала, что тренер не видит во мне интереса. Меня обижало просто все, я постоянно плакала. Помню, что в какой-то момент я сказала, что я больше не хочу. Написала маме и уехала. Разговоры не помогали, ничего уже не помогало, и мне не хотелось продолжать. Хотела бросить спорт, но мама настояла не уходить. Ведь я столько лет катаюсь, и у меня должно было быть два взрослых этапа, которых я очень усердно добивалась.

— Ты уезжаешь. Проходит час, два. Чувствуешь облегчение или думаешь «что я наделала»?
— «Что я наделала» — не было. Было страшно, потому что я всю жизнь каталась у одного тренера и понятия не имела, как у других. Боялась, что я просто растеряюсь, потому что еще не было мыслей, куда идти, как и с кем тренироваться.

Было облегчение, потому что мы больше не будем ругаться. Я устала именно от ругани. Не шла работа, шла ругань за руганью. Пыталась молчать, выслушивать и работать. Где-то, так как я вспыльчивый человек, мне не хватало терпения, и я тоже могла что-то высказать, понимая, что надо было бы промолчать. Но нет, все равно меня язык тянул что-то сказать. Я понимала, что оставалось уже совсем немного времени до прокатов, а я даже двух элементов собрать не могу. Так нельзя было дальше продолжать. Поэтому я приняла это решение.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

— То есть повлияла еще и физическая готовность?
— Там было все вместе. Из-за того, что мы ругались, процесс не шел. Тренировки были впустую. Я устала.

— Если ты не против, я зачитаю еще одну цитату Этери Георгиевны тех времен. «У самой Полины никогда не было спортивных амбиций, они были у меня. Это я старалась всем доказать, что моя спортсменка будет прыгать и побеждать».
— Лет до 14, наверное, так и было. Для меня это был хороший способ не ходить в школу, потому что там у меня были постоянные проблемы с учителями. Я решила, что лучше буду кататься и хорошо выступать, чем ходить в школу.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Какие соперники будут у «Зенита», «Локо» и «Краснодара» в Лиге чемпионов. Полные расклады перед жеребьевкой

В 14 лет у меня начались этапы Гран-при, я поняла, что это так классно: ездить за границу, выигрывать… Тогда я еще начала получать призовые, то есть появился какой-то заработок. Но я поняла это только к 14, поэтому могу сказать, что до того возраста это была хорошая отмазка не ходить в школу. То есть мне нравилось кататься, но много было и того, что меня ругали, говорили: будешь плохо кататься — пойдешь в школу. Ух! Лучше я покатаюсь. У меня было такое негативное отношение к школе, что я готова была на льду сделать что угодно.

— А на что ты потратила первые призовые?
— Я в основном отдавала все родителям. Я помню, что единственное, на что я сама потратила призовые — это я купила себе телефон, тогда еще был, кажется, шестой айфон.

— У тебя не было телефона?
— Был, но какой-то раздвижной. Еще, я помню, мы с бабушкой съездили во Вьетнам, она очень хотела там отдохнуть. А в основном все отдавала в семью. Мне не на что было тратить: в плане тренировок, костюмов, постановок нам все оплачивали, а я особо не ходила никуда, не гуляла, ни на что не тратила. У меня не было такого, чтобы, как девочка, пойти в магазин и слить все деньги на платье. Мне проще было отдать семье.

Цветы для Тутберидзе из-за Тарасовой

— После того, как ты уехала, ты пыталась вернуться в Новогорск, чтобы попрощаться?
— Да, но… Честно скажу, я вообще не хотела возвращаться, потому что у меня тоже были очень сильные обиды. Когда я пришла в ЦСКА, Татьяна Анатольевна Тарасова сказала, чтобы я не приходила на тренировки, пока не попрощаюсь нормально. Мы с мамой собрались, купили цветы. Я приезжаю в Новогорск. Так как это закрытая территория, туда не всегда просто попасть. Я спокойно прохожу, называю фамилию, и мне сказали: вы здесь уже не живете, поэтому не можете пройти. Я говорю, что мне просто отдать цветы. Мне отказали, но предложили передать букет. Я написала записку. Ее с цветами передали Этери Георгиевне. Она написала «спасибо». И с этого момента мы больше не виделись.

— Ты, наверное, уже прокручивала в голове эту ситуацию. Сейчас, в 25 лет, в чем ты видишь причину разногласий?
— В непонимании. Я больше уверена, что сложность тренировать детей и подростков именно в том, что с ними нужно больше разговаривать. Как мне казалось, тренер от меня тогда закрылся и стал больше времени уделять другому ребенку. Почувствовала, что я просто неинтересна и тренер в меня не верит.

Была сплошная ругань. У меня еще был переходный возраст, я на все пылила. Мне говорили: иди отсюда! И вместо того, чтобы идти и дальше делать, я уходила с тренировки. В этом плане я очень много пропустила, в том числе перед важными стартами. Перед чемпионатом России было особенно много ругани. Мы не шли на разруливание конфликта, и в конце, видимо, обе устали от этого.

Я вообще эмоциональный человек, и я просто отвечала. Может быть, я так пыталась привлечь внимание тренера.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

— Ты провела у Этери Георгиевны 12 лет. Потом приходишь в ЦСКА. Какая первая вещь бросилась в глаза?
— У Этери Георгиевны тренировки были более интенсивные. Мы пришли, пять минут раскатались — и уже полноценно работаем. В ЦСКА было пятнадцать минут раскатки, какие-то упражнения. Мне это казалось лайтовым. У нас ты вышел на тренировку, и надо все сделать быстрее, у тебя всего час или час пятнадцать. Непривычно — ты двенадцать лет был в одном режиме, а тут ничего не знаешь. Я была как маленький ребенок, который потерялся в метро. Несмотря на то, что мне было уже 16 лет и я была взрослой девушкой, мне было очень страшно.

После травмы я приехала обратно в ЦСКА. Там все кипело, и у тренера не было столько времени, чтобы заниматься моим восстановлением. Она предложила мне полететь в Америку. В Америке очень ранние тренировки. В ЦСКА и у Этери Георгиевны тренировки начинались в десять-двенадцать часов, а там мне скидывают расписание, где у меня первый лед в 6:40. Еще и часовой пояс, так что меня очень сильно колбасило. Сейшн, то есть одна, грубо говоря, тренировка, идет пятьдесят минут, а не час, как у нас. А для более продвинутых спортсменов был один лед, прыжковый, который шел час двадцать.

У меня был отдельный лед — скольжение, отдельный лед — вращения, отдельный — постановка программ, и отдельно прыжки. Все по частям. То есть не как у нас, где за один час надо успеть пятнадцать минут поскользить, сорок — попрыгать, программы покатать, еще отработать с тренером. А там у нас было в одном здании, через стенку, четыре катка: каток-стена-каток-стена и так далее. Я обалдела. Никогда не видела, чтобы четыре катка было в одном здании.

Было очень много кроссфита, которого у меня раньше никогда не было, а это закачка мышц. Я вообще раньше особенно не занималась ОФП, а тут были такие тяжелые занятия, я была в шоке. Но за счет того, что мы начинали в шесть сорок утра, в три дня мы были уже свободны, и у нас оставалось полдня. У меня никогда не было столько свободного времени, пока я была в спорте.

Разговор с Тутберидзе спустя шесть лет

— В 2018 году ты написала под фотографией из «Хрустального»: «Не была тут шесть лет. Это было нелегко. А еще сложнее признать свои ошибки и извиниться. Я думаю, многие догадаются, о чем речь».
— История была такая. Позвонила Анна Владимировна Царева, которая работает в «Самбо-70», и предложила поработать с ней. Я не могла, конечно, пройти мимо Этери Георгиевны незамеченной. Она старший тренер теперь не только там, но и во всем нашем фигурном катании. В любом случае нужно было подойти и поговорить, а мы с той ситуации в Новогорске ни разу не виделись. Здоровались на прокатах, да. Но на этом все, мы не разговаривали.

Я дождалась ее после ее тренировки, мы поговорили, я извинилась, мне тоже кое-что сказали. Сложность была, наверное, в том, чтобы подойти и признать свои ошибки.

— После того, как ты извинилась, тебе сказали, как я понимаю, некоторые не очень хорошие вещи?
— Да, высказали некоторые свои обиды.

— Шесть лет прошло.
— Мы друг с другом занимались с детства, я была ее первой спортсменкой. Это сыграло важную роль.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

— Как ты себя в тот момент почувствовала?
— Было страшно. Потом я подумала, что когда-то это должно было случиться, мы в любом случае должны были поговорить. Я была рада, что мы поговорили. Страшно было перед подходом. Я не знала, как она сейчас ко мне относится. Может быть, она вообще не стала бы со мной говорить.

— Ты писала, что Этери Георгиевна предлагала тебе работу, но ты отказалась. Можешь про это немного поподробнее рассказать?
— Это было буквально после той наши встречи и разговора. Я сразу же пошла на лед, потому что там были соревнования, и Этери Георгиевна тоже резко выходит на лед, идет на меня… Мне было очень страшно, я думала: «Я же еще ничего не сделала». Она подозвала меня к себе и сказала, что она собирается набирать группу маленьких, и если я хочу, то я могу тренировать. Я стояла в шоке и не верила: это правда или сон? Видимо, после нашего разговора у меня совсем были проблемы с головой.

Я понимала, что я и не хочу, и не умею работать с маленькими, и не хотелось из-за этого подводить. Поэтому никакой работы бы не получилось. После этого мы даже не списывались. Я не писала: извините, я подумала, но нет. Мы поговорили, разошлись — и эта тема больше не всплывала. Не знаю, почему очень много людей на меня обиделись, что я «не приняла такое предложение от такого великого тренера». Но тут надо понимать, что дело не в том, что я не хотела работать с Этери Георгиевной, а в том, что я не хочу и не умею работать с маленькими детьми. За все время, которое я тренировала, мои ученики учили уже либо двойные, либо тройные, либо четверные, то есть уже более взрослые фигуристы.

— Возможно ли, что ты будешь работать с Тутберидзе в будущем?
— Мы уже говорили, что я не хочу быть вторым тренером (улыбается).

— Ты знаешь Этери Георгиевну с 1999 года. Чувствуешь, что человек поменялся?
— Когда мы разговаривали — нет. Мне кажется, сейчас она стала более спокойной. В те тяжелые времена, когда ее карьера только начиналась, было не так, как сейчас. Сейчас ее все знают, проще в плане прироста хороших спортсменов, к ней многие приходят, очередь. Она еще набрала хорошую команду хореографов, вторых тренеров. Плюс еще дочку в Америку отправила. Понятно, что переживания есть, но она знает, что она в надежных руках, с хорошим партнером. Думаю, ей в этом плане стало чуть спокойнее.

«Когда мне рассказали слух о переходе Косторной, подумала, что это бред»

— Что удивило в последнем сезоне в фигурном катании?
— Он получился неполноценным, поэтому удивиться особенно нечему. Единственное — я с наслаждением смотрела на Алену Косторную и очень радовалась, что выигрывала. В прошлом году она проигрывала потому, что у нее не было четверных, а тут она — ура! — с тройным акселем, причем с таким отличным. Я очень болела за нее и радовалась всем чистым прокатам и выполнениям сложных прыжков.

О ее переходе могу только сказать, что интересно, что из этого получится. Говорить, правильно это или неправильно, нельзя. Это что-то новое для них с Сашей.

— Ты удивилась?
— Да. Насчет Трусовой я, может быть, и думала, потому что в прошлом сезоне она все время оставалась в тени. А вот насчет Алены… До меня дошел какой-то слушок, но я думала, что это бред. Я не ожидала, что двое уйдут в одно место. Так же, как и переход Сергея Розанова с Жилиными. Вообще, 2020 год как-то с ума сходит.

— У нас впереди Кубок России. Будешь смотреть?
— Ура, наконец-то соревнования! Конечно, буду смотреть. Я уже очень соскучилась по просмотру соревнований. Я уже даже иногда вбиваю в интернете старые чемпионаты России, сижу, смотрю, плачу, потому что я уже скучаю.

— Ты говорила, что в Америке не так сильно критикуют за переходы. Почему так, как ты думаешь?
— Да, там лояльнее. У нас люди злые. Даже фанаты, что меня удивляет. Когда спортсмен уходит от тренера, фанаты превращаются в антифанатов, хотя человек был и есть, он выступает. А все начинают на него собачиться. В Америке такого нет. Перешел — и ладно.

Я не знаю, чего добиваются люди, когда они пишут ребенку в комментариях гадости. Это как-то вообще нечеловечно. Просто не понимаю. Могут потом довести.

— Тебя доводили?
— Я как-то читала, а потом закрыла и никогда не открывала, потому что я понимала, что всем мил не будешь. Всегда найдется хоть один человек, который скажет: «Фу, ты плохая!» Я стараюсь относиться к этому спокойнее.

Counter Strike: прислали больше 300 тысяч рублей, Алиев — лучший игрок среди фигуристов

Комната Полины наполовину состоит из игрушек, наполовину — из оборудования для прямых эфиров в ютубе. Два монитора, лампа, вебкамера, микрофон, даже вентилятор, чтобы охлаждаться во время жарких игр. Также в комнате большая неоновая надпись Pelageia — это ник Полины.

«Это мое имя по крещению. Иногда, когда мама на меня ругается, она меня называет Пелагея. Полина для ютуба — это слишком просто».

Включаем компьютер. Полина по моей просьбе показывает, сколько денег ей задонатили (прислали для поддержки канала). Сумма больше 300 тысяч рублей, канал был создан в октябре прошлого года. Две трети донатов — один человек с ником Mister X, который не хочет раскрывать подробности о себе. Кстати, это он подарил Полине неоновую надпись Pelageia.

— За раз сколько прилетало максимально?
— Около десятки. Конечно, я была в шоке. Ютубом занимаюсь недавно, не так просто это давалось. И я была удивлена, что какие-то люди тратят на меня деньги. Думаю: «Вы чего?» Некоторые поддерживают общение, а некоторые закинут 15 тысяч, и больше я их не вижу. Зачем?

Конечно, сейчас я на фигурном катании зарабатываю больше. Но, даже если ютуб будет приносить больше, фигурку все равно не брошу.

— Есть перспективы, что будет больше?
— Возможно. Но это неточно (смеется).

— Как ты стала ютубером?
— Ребята, с которыми я играла, советовали мне завести свой канал. Но не было места, оборудования — не хотелось делать фигню просто ради того, чтобы снимать. Говорю парню, с которым раньше вместе жили: «Может, заняться?» Он отвечает: «Давай». Сделала себе второй монитор. Плюс мой брат занимается монтажом. Сначала снимала ролики, а потом уже начала делать трансляции.

— Чем тебе нравятся стримы?
— Люблю разговаривать, люблю играть. Трансляция прекрасно объединяет в себе две эти вещи.

— Почему ты играешь в Counter Strike?
— Благодаря старшему брату я играю много во что. Возможно, он хотел, чтобы у него родилась не сестра, а брат, но получилась я. Он просил меня играть с ним во все. В CS больше шло. Эта динамичная и командная игра, нужно думать.

— Играла, когда была фигуристкой?
— Да. Когда перешла в ЦСКА от Этери Георгиевны, расписание стало более лояльным, вечер стал более свободным. Осталось время, и лет с 16 я начала плотненько играть.

— Тренировкам не мешало?
— Нет! Я не была таким игроманом, чтобы пропускать занятия.

— Есть ли у тебя планка в развитии канала, которую бы ты хотела достигнуть?
— Хочу сто тысяч подписчиков. Когда мы с братом занялись ютубом, я сказала, что достигну ста тысяч. Но даже сейчас при маленькой аудитории я не представляю, как я брошу это. Надеюсь, что у меня будут дети, и я им просто отдам канал по наследству.

— Не думала что-то про фигурное катание снимать?
— Наоборот, я хотела, чтобы ютуб не был связан с фигурным катанием. И часто наступает такой неловкий момент, когда на стримы заходят спортсмены. Хотя однажды я даже играла против своих учеников.

— Кто лучше всех играет в CS из фигуристов?
— Дима Алиев.

— Давай представим, что вы сыграли один на один десять раз. Сколько раз он победит?
— 11 (смеется). Если серьезно, думаю, что счет будет где-то 8:2 в его пользу.

Чем сейчас живет прославившая Тутберидзе фигуристка Шелепень. Поговорили про Этери, Липницкую и четверные у девушек

— Что общего у CS и фигурного катания?
— Скажу про себя. Я не люблю проигрывать. Понимаю, что это игра. Но иногда происходит что-то, что меня прям бесит. Где-то подводит команда. И здесь играет роль то, что я одиночница. Можно просто спокойно поддержать команду, а Полина ругается (смеется).

— Дорого ли стоят твои вещи в игре?
— Когда начался карантин, мне нужны были деньги, и я продала свой инвентарь. Вышло около ста тысяч. Сейчас он тоже стоит около ста. Это похоже на казино, когда ты тратишь деньги на фигню. Но я играю не на последние финансы, приношу деньги в семью. Бывает, что просто есть лишние.

— Кстати, у тебя не было такого, что во время твоей карьеры фигуристки тебе не хватало денег?
— Было в начале. Не было денег, и бабушка продавала свои золотые вещи в ломбарде, чтобы купить мне коньки и платья. Очень тяжело собирали финансы. Те вещи не вернули, зато я могу сейчас купить бабушке все, что она хочет.

— Что самое крупное покупала?
— Маму в том году отправила в отпуск на две недели в Турцию. А бабушке подарила айпад, покупаю билеты в Большой театр, она очень любит балет.

Вместе с Полиной и оператором мы играли в прямом эфире около 35 минут. Фигуристка прощается со всеми в чате, благодарит за донаты и выключает стрим.

— И сколько мы заработали?
— 1200 рублей.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь